m_gluk: (дзен)

Немного о себе.

В моём доме раковины, сущность морской воды,
Останки хрупких эстетов, съеденных кем-то на ужин.
Их перламутр тускл, он хранит следы
Утерянных по ходу жизни жемчужин.
В моём доме три камня священных рек.
Брахмапутры, Ганга и Тилигула.
Два из них тёплые, третий бел как снег.
Я позабыл какой из них откуда.
В моём доме перья вымерших птиц - Симург, Додо
И так и не получившей названия.
Одно разгоняет тучи, другое вызывает дождь.
Третье лучше не трогать во избежанье.
В моём доме нет часов и зеркал.
Но в нём бродят тени друзей и тех, кого уже нет.
Они бодро шуршат по ночам
За батареей фанатиками конфет.
В моём доме портреты печальных Пьеро
Кисти мастера из Осаки Джа Миямото.
Их было две тысячи, осталось сто.
Их взгляды мне смутно напоминают что-то.
В моём доме книг не сосчитать.
На всех их жизни хватит едва ли.
Читаю со страницы сто тридцать пять
Чтобы не знать, что там было в начале.
В моём доме восемь календарей.
Три вырезаны на камнях, пять - на зубах кашалота.
В день синей ящерицы в год морских змей
В час павиана я выхожу на охоту.
Мой гарпун остр, каяк быстр, как свет.
Белый кит уже ждёт с нетерпением.
Я загадаю загадку, он отгадает ответ,
Уменьшив тем самым энтропию Вселенной.
m_gluk: (дзен)
Луна и бамбук.

Уже смеркалось, когда к воротам замка на высоком породистом коне прискакал   самурай. Он не торопясь спешился и постучал условным стуком. Некоторое время спустя створка ворот медленно отворилась. Караульный лениво осмотрел визитера.
- Сегодня вас не ждут.
- Меня всегда ждут. Прими коня.

Караульный без возражений взял повод, а самурай уверенно зашагал по  безлюдным темным улочкам мимо закрытых лавок и  хозяйственных построек к  гостевому домику, скрытому в небольшом саду у крепостной стены. Приблизившись к крыльцу, самурай настороженно замер, прислушиваясь. Он тихо  приоткрыл дверь и медленно вошел. Холл был пуст. Сквозь бумагу перегородки пробивался тусклый свет из соседней комнаты. В ней слышалась какая-то возня. Самурай бесшумно шагнул вперед, опустился на одно колено и мягко  сдвинул сёдзи.
Комнату освещала единственная маслянная лампа. На татами шумно возились двое - мужчина и женщина. Их одежды были распахнуты. Оба меча мужчины лежали на полу. Он что-то шептал на ухо женщине, она тихо смеялась. Самурай немного сдвинулся вперед и оказался в комнате. Его рука легла на рукоять катаны. Отточенным движением он выдвинул лезвие на три пальца и замер. Мужчина и женщина были полностью поглощены друг другом. Самурай смотрел на них в оцепенении. Через дюжину ударов сердца он плавно задвинул лезвие в ножны, медленно отступил назад и бесшумно задвинул  сёдзи. Выходя, он услышал, как женщина страстно вскрикнула, а мужчина что-то хрипло прошептал.

Самурай вышел из домика и стремительно зашагал обратно. Он шел так быстро, что почти бежал. Подходя к воротам, он резко замедлил шаг и подошел к ним спокойной, уверенной походкой. Караульный, заметив его, поднялся с лавки, молча отвязал повод коня и ни слова не сказав, отпер ворота. Самурай вывел коня и вскочил в седло. Проехав мост надо рвом, самурай пустил коня в галоп. В свете полной луны грунтовая дорога то появлялась, то исчезала в тени деревьев. Через некоторое время конь замедлил бег, перешел на шаг, а потом и вовсе остановился. Самурай застыл, глядя прямо перед собой.

- Я писал ей стихи, - сказал он коню. Тот понимающе  тряхнул гривой  и сочувственно фыркнул.

С одной стороны  дорога прижималась к горному склону, по другую сторону раскинулись густые заросли бамбука. Ветер раскачивал высокие тонкие стволы, и их шорох в ночной тиши был подобен осторожным шагам скрытно продвигающегося войска.

Самурай спрыгнул с седла, подбежал к одному из деревьев и стремительным ударом меча перерубил ствол. Бамбук медленно рухнул к его ногам, как сраженный воин. Самурай развернулся к другому стволу, сверкнул меч и еще один бамбук, цепляясь за стволы и ветки, плавно свалился на землю. Потом самурай увернулся от воображаемого противника и перерубил еще один ствол. Конь равнодушно смотрел на происходящее. Он давно перестал удивляться поступкам людей. Меч самурая сверкал в свете луны, сражая полчища воображаемых врагов. Самурай наносил удары сверху и сбоку, в прыжке и припав на одно колено. Он прыгал через упавшие стволы, делал перебежки, иногда замирал, чего-то выжидая. Удары его были точны и безупречны. От стволов бамбука оставались лишь пеньки с острым косым срезом.

Наконец самурай остановился, отдышался, осмотрел катану, достал из рукава тряпочку, аккуратно протер лезвие и вложил меч в ножны. Он немного постоял, затем отошел к дороге и оглядел сотворенный им разгром.  На месте зарослей бамбука осталось лишь несколько одиноких стволов.

- Красивая была роща, - пробормотал самурай.

В свете луны хаотическое нагромождение поваленных деревьев смотрелось немного жутковато. Казалось, здесь только что прошел какой-то безумный великан, вытоптавший бамбук как траву.

- Впрочем, пеньки тоже неплохо смотрятся, - добавил он.

Потом усмехнулся, вскочил на коня и пустил его неторопливым шагом по ночному тракту.
 
m_gluk: (Default)
Чуєшь, Путин,
идут колонной
натовские
жидо-
бандеровские
легионы?
Не думай, Хуйло,
Что Америка глупа -
придет по твою душу
ООН-УПА!
Багнетом в корпус,
Кулей в лоб
до тебя доберется
грозный укроп!
Пастор Кровавый
с Кроликом Сеней
Всех снегирей
распяли
на рідной ненє.
Чуєшь, Кабаев,
не гневи Яроша
или Гааги
тебе мало не покажется.
Сурмы заграли,
Сонце встає,
Порох на Ботокса
Війско веде.
Реют знамена
НАТО и УПА,
Идут легионы,
Всем будет пизда!
m_gluk: (писака)
После боя.

- Нет ничего приятнее глазу, чем смотреть на сражение под проливным дождём, - сказал даймё своему командующему.
- Особенно, когда одерживаешь победу, - согласился тот.

Перед ними стоял коренастый паренек лет восемнадцати и терпеливо ждал. Из одежды на нем была лишь рубаха и набедренная повязка. Прядь мокрых спутанных волос упала ему на лицо. В правой руке он держал отрубленную голову, в левой катану. Юноша тяжело дышал, его босые ноги были в грязи, глаза блестели. Позади него сгрудились самураи. Наконец, даймё соизволил взглянуть на прибывшего.

- Твое имя?
- Копьеносец Ходзё, господин. Из отряда господина Кимуры.
- Где сам Кимура?
- Господин Кимура погиб.
- Почему твой господин погиб, а ты жив?
Паренек поднял глаза на даймё. – Я выполнял приказ моего господина.
- Каким был приказ?
- Убить их всех.

Read more... )
m_gluk: (писака)
Летом я обычно на месяц-другой перебираюсь на дачу. Не потому что город надоел или делать нечего. Просто иногда полезно на время сменить среду обитания для того чтобы прервать монотонность существования. Вот и на это раз я перебрался поближе к природе. Людей вокруг немного, особенно в будние дни, а вот всякой живности навалом. Волей-неволей приходится контактировать и налаживать отношения с окружающими существами – делить со змеями берег лимана, выгонять пауков с насиженных мест на потолке сарая, обходить улиток, норовящих попасть под ноги и пререкаться с дятлами, мешающими здоровому утреннему сну.

Этологи утверждают, что большинство животных обладают своеобразным разумом, и с ними можно общаться, если найти точку пересечения интересов. Хорошо тем, у кого есть говорящий попугай – не нужно никаких усилий для понимания – он сам все скажет и прокомментирует. Собаки и коты общаются с нами мявканьем и тявканьем, мимикой, а так же движением хвоста и изгибом спины. При некотором навыке контакт устанавливается без проблем. Шимпанзе можно обучить языку глухонемых и болтать с ними часами о разной ерунде. Уровень у них примерно как у пятилетнего ребёнка. А я вчера поговорил на языке жестов с осой. Причём мы друг друга отлично поняли, несмотря на разность интересов, мировоззрений и физиологии.

Дело было так. Утром, пока не началась жара, я устраиваю себе завтрак на свежем воздухе в тени виноградной беседки. Эта процедура вызывает повышенный интерес у нескольких ос, устроивших себе гнездо за старым холодильником, выставленным на улицу в целях освобождения полезной площади под более утилитарную мебель. Обычно между мной и осами конфликтов по поводу того, кто здесь хозяин не возникает. Если какая-то из них начинает наглеть, я просто ей говорю командирским голосом: «А ну, пошла вон!» и этого бывает достаточно.

В этот раз я нарезал себе салатик из помидоров, сладкого перца, лучка и пучка пряных трав, собранных среди дачной флоры. Присолил, щедро полил растительным маслом и принялся перемешивать это великолепие, дабы все компоненты хорошенько обменялись ароматами. На запах прилетела пара ос начала совершать манёвры вокруг миски с салатом, норовя нырнуть в неё с головой. Я человек не жадный, но не люблю, когда меня отвлекают от процесса приготовления и усвоения пищи. Да и проглотить случайно попавшую в салат осу никакого желания не имею. Поэтому я спокойно и доступно объяснил осам, чтобы устраивали фигуры высшего пилотажа где-нибудь в другом месте. Поскольку осы на длинные фразы не реагируют, я просто сказал «А ну бррррыыыссссь!!!!!», и они свалили. Но ненадолго. Видимо с утра они ещё не успели наесться грушами (половину груш сожрали, гады) и испытывали потребность заморить червячка.
Одна, особенно нахальная, снова начала виться над самой миской. Я свои предупреждения два раза не повторяю – один раз сказал и достаточно. Поэтому выждал момент и точным ударом стукнул осу ложкой по лбу. Она слегка ошалела, уселась на краю стола и начала размышлять на тему «что это было?». Пока она приходила в себя, я принялся за еду и отвлёкся от наблюдения за пришибленной осой. И совершенно зря. Ос никогда нельзя упускать из виду, особенно во время еды. Когда я услышал грозное гудение, реагировать было уже поздно. Оса, набрав высоту, спикировала по параболе и на всей скорости врезалась мне прямо в лоб. Затем она уселась на краю миски и начала деловито шевелить усиками. Некоторое время мы смотрели друг на друга, а затем я начал осторожно есть салат, а она принялась ползать по краю миски, собирая капельки сока. Контакт между представителями двух относительно разумных видов привёл к достижению консенсуса. Доев салат, я оставил на полчаса миску на столе, дав осам возможность наесться до отвала остатками вкуснейшей жижицы.

Кто-то возразит – ну какой же это диалог? Разве обмен ударами можно считать полноценным обменом информацией? Отвечаю – а почему бы и нет? Мы с осой прекрасно друг друга поняли. Она перестала лезть в самую гущу салата, а я не стал ей мешать восстанавливать силы после прохладной ночи. Мы обменялись понятными знаками, и научились учитывать интересы друг друга.

В тот же день я беседовал с местным водопроводчиком по поводу слабого напора воды в кране. За сорок минут общения мы так и не смогли прийти к общему мнению относительно решения этой проблемы. Вот я и думаю – может быть, и его нужно было стукнуть ложкой по лбу для достижения консенсуса?
m_gluk: (Default)
Два рисунка тушью.

Несколько быстрых взмахов кисти и на листе бумаги начала проявляться стрекоза. Ее брюшко прижалось к длинному тонкому стеблю травы, согнувшемуся под тяжестью насекомого. Теперь крылья. Когда рисуешь тушью что-то исправить практически невозможно. Художник мысленно наметил контуры. Он взял широкую кисть и чуть смочил ее тушью. Задержав дыхание, выверенными безупречными движениями он нанес на бумагу несколько мазков и у стрекозы появились полупрозрачные крылья с бликами от солнца. Порыв ветра слегка растрепал их, но стрекоза держится цепко. Острым кончиком самой тонкой кисти художник прорисовал лапки насекомого. Выпрямив спину, он посмотрел на рисунок и улыбнулся. За тридцать лет занятий каллиграфией и живописью его рука научилась опережать мысль. Бывало, еще не успеешь подумать как там и что, а кисть уже сама выводит рисунок.

дальше... )
m_gluk: (Default)

Четыре встречи на Красном мосту.

В час Быка со стороны Киото на Красный мост забежал старый матёрый лис и замер. Полная луна высветила какое-то движение на противоположней стороне. Через мгновенье на мост со стороны Эдо вступил другой лис - молодой и необыкновенно крупный.  Некоторое время два зверя стояли неподвижно. Затем по серебристой от света луны шкуре молодого лиса пробежала волна жёлтого сияния, как будто стайка светлячков пролетела от загривка до хвоста. Старый лис припал мордой к настилу, его шерсть стала дыбом. Он нервно тявкнул, отполз на пару шагов, быстро развернулся и стремительно скрылся в придорожных кустах. Молодой лис взошёл на мост, немного постоял, насторожив уши, и неспешно потрусил по дороге в сторону Киото.                                                                      

  ***

В час Зайца на Красный мост со стороны Киото на крупном вороном жеребце въехал молодой самурай лет двадцати двух. В этот ранний час его лоб был свежевыбрит, волосы на макушке были собраны в щегольской хвост, а одежда выделялась чистотой и опрятностью. Шкура коня лоснилась в лучах утреннего солнца, казалось, на ней не было ни пятнышка пыли. Осторожно переступая по упругим доскам, конь прошёл почти до конца моста, но вынужден был остановиться, потому что дорогу ему преградил вышедший из тени дерева невысокий, очень плотно сложенный ронин. Он был небрит то ли в знак траура по погибшему господину, то ли в силу иных обстоятельств. Одежда его была простой и сильно поношенной, волосы на голове не расчёсывались как минимум месяц. Потрёпанные ножны могли ввести в заблуждение лишь до того момента пока взгляд не падал на рукоять катаны. Меч был явно старинной работы и мог стоить очень дорого. Ронин держался уверенно и властно.

- Хороший конь, - сказал он, внимательно глядя снизу вверх на всадника.

- Этот конь слишком хорош для тебя, - спокойно ответил самурай. Он выудил из рукава зубочистку и начал ковыряться в зубах, хотя не ел со вчерашнего вечера. Противники молча изучали друг друга.

- Впрочем, - сказал самурай после длительной паузы, - возможно, это ты слишком хорош для него. Они снова внимательно посмотрели друг на друга. Ронин заметил, как на виске самурая нервно дрожит жилка, но лицо его было совершенно невозмутимо.

- Ты слишком умён для своих лет, - сказал ронин и медленно отступил в сторону. Юноша тронул коня и удалился с поспешностью, несколько превышающей правила приличия.

– Впрочем, возможно это я слишком глуп для своих лет, - добавил ронин, глядя ему вслед. Он усмехнулся и, облокотившись, некоторое время смотрел на плывущие по ручью красные листья. Потом достал из-за пояса нож и начертил на перилах моста знак «Небо».

 ***

В час Петуха на Красный мост со стороны Эдо вбежал босоногий мальчишка лет двенадцати. С его шеи на кожаном ремешке свисал лакированный футляр. Перебежав через мост, он удивлённо остановился. Ему навстречу верхом на упитанной корове ехала замызганная крестьянская девочка.

- Почему ты здесь ходишь один? – спросила она.

- А почему ты едешь на корове? – в свою очередь спросил мальчик.

- Детям нельзя ходить самим по этой дороге, - сказала девочка.

- Это ещё почему?

- Лис-оборотень может тебя запутать, и ты потеряешься.

- Не бывает никаких лисиц-оборотней, - сказал мальчик, - это сказки для детей. Я слуга самурая и никогда не заблужусь!

- А вот и бывает! Из нашей деревни лис увёл двух мальчиков. Их искали много дней, но так и не нашли. Лис превращает детей в оборотней и тебя превратит тоже.

- Я несу письмо от моего хозяина госпоже из замка и не могу вернуться.

- Лис не даст тебе добежать до замка. Если хочешь, возьми мою корову. Лис никогда не трогает детей, которые едут на корове.

- Ты глупая. Я уже не ребёнок и скоро сам буду самураем, а где ты видела, чтобы самурай ездил на корове? – он рассмеялся и побежал дальше.

- Это ты глупый, - тихо сказала девочка.

  ***

В час Собаки на Красном мосту стоял пожилой монах и наблюдал за заходом солнца. На его ногах были соломенные сандалии, а в видавшей виды котомке лежал рисовый колобок, который монах, несмотря на голод, решил приберечь до утра. Его пальцы поглаживали вырезанный на перилах иероглиф «Небо». «Это хороший знак, - подумал монах, - мой путь будет лёгким». Со стороны Киото на мост взошла старуха-крестьянка с вязанкой хвороста.

- Благословенье Будде, господин, не вы ли обронили эту коробочку? – она достала из-за пазухи лакированный футляр для письма с кожаным шнурком. – Она лежала прямо в том месте, где дорога поворачивает к замку.

- Нет, я только собираюсь идти в том направлении, - сказал монах. Он взял из рук женщины футляр. – Если внутри есть письмо, нужно его прочесть, чтобы знать, кому доставить.

Монах открыл футляр и вытянул из него свиток тонкой рисовой бумаги. Развернув его, он прочёл начертанный стремительным почерком самурая стих.

Ветку сливы цветущей

Срезать садовник хотел,

Но не решился.

Ночью

её аромат

Ветер тебе донесёт.

- Это, наверное, какой-нибудь кавалер написал для молодой госпожи, а глупый слуга по пути в замок обронил письмо, - рассмеялась крестьянка.

- Я передам госпоже из замка это письмо, - улыбнулся монах. Он свернул свиток, поместил его в футляр и засунул в котомку.

- Постойте, господин, куда Вы пойдёте, на ночь глядя - до замка ещё очень далеко. Переночуйте у меня в доме, а утром и отправитесь. Я живу здесь рядом. У меня на ужин есть рис и маринованные овощи.

- Пусть Будда будет к тебе благосклонен, - поклонился монах и благодарно погладил иероглиф. «Надо будет спросить в замке – нет ли у них красной краски. Эта уже совсем выгорела», - подумал он и бодро зашагал вслед за старухой в сторону деревни.

Примечание: К западу от Токайдо, основной дороги между Эдо и Киото, проходит мало кому известная просёлочная дорога. Примерно в дне пешего перехода от Эдо она пересекает полноводный ручей, через который перекинут Красный мост, построенный крестьянами из расположенной неподалёку деревни. Рассказывают, что когда мост ещё не был красным однажды через него в сторону Эдо перешёл монах. Он немного прошёл вперёд, обернулся, посмотрел на мост и сказал: «Это не совсем то». Через несколько дней он вернулся с ведром краски и выкрасил дубовые перила и перекладины моста в красный цвет. Потом отошёл на некоторое расстояние, посмотрел на свою работу и сказал: «Теперь пейзаж принял законченный вид».

m_gluk: (Default)

Муха и первая дхьяна.

            В зале для медитаций, напротив позеленевшей от времени медной статуэтки Будды сидел молодой монах. Рядом с ним на специальной деревянной подставке лежал свиток с фрагментом «Дхьяна сутры». Монах знал этот фрагмент наизусть, но он привык использовать чтение старинного свитка для того чтобы успокоить мысли и чувства. «Я говорю вам, прекращение мысленных пороков зависит от первой дхьяны» - столбик иероглифов снова проплыл  перед глазами монаха.  Именно мысленные пороки и были его главной проблемой. За восемь лет жизни в маленьком горном храме учитель несчётное число раз щёлкал его по лбу за тупость, но достижение первой дхьяны так и оставалось для монаха неразрешимой задачей. В его голове снова и снова прокручивался последний разговор с учителем.

- Ты стоишь у порога, - сказал учитель, - смотришь на порог, любуешься порогом и ложишься спать у порога, а тебе надо лишь его переступить, ты понял?

- Нет.

- Ты стоишь у двери и смотришь на дверь, но думаешь, что это стена. Открой дверь и войди, ты понял?

- Нет.

- Ты лёд, насыпанный  в решето. Перестань быть льдом, и ты пройдёшь через сито, ты понял?

-Нет.

- Перестань быть твёрдым, стань текучим как вода. Когда станешь водой, приходи.

            С самого утра монах в одиночестве сидел в зале для медитаций и пытался стать водой. Остальные ученики время от времени заглядывали в зал и, посмеиваясь, уходили – молодого монаха все считали недотёпой, но мешать медитации здесь было не принято. Вода…монах представил себе колодец, из которого каждый день доставал воду. В глубине колодца блестел круг отражённого неба. Некоторое время монах смотрел на светлое пятно воды, пока не заметил, что на его краю появилось какое-то тёмное пятно. Он присмотрелся и обнаружил, что это отразилась его собственная голова, потом откуда-то сверху плюхнулось ведро, и разбило поверхность воды. От  неожиданности монах вздрогнул и открыл глаза. Медный Будда отрешённо смотрел на него из-под прикрытых век. «Я не был водой, я был ведром», - подумал монах и снова закрыл глаза. Он сделал несколько медленных вдохов и выдохов и начал представлять себе маленькое горное озеро, в котором любил купаться в детстве. Озеро имело идеально круглую форму и если смотреть на него с соседней горы, было похоже на чашу с водой. Монах начал представлять себе как в зеркале водной глади плывут отражения облаков. В картинке, которая возникла в его воображении, было раннее утро, и солнце ещё не взошло. Облака лениво скользили по поверхности озера, и монах полностью расслабился, погрузившись в приятное созерцание. Внезапно прямо в середину озера плюхнулся здоровенный гусь. Монах усилием мысли попытался его убрать, но тот в ответ начал весело гоготать и хлопать крыльями.  В раздражении монах махнул рукой, как бы отпугивая птицу, и мгновенно очнулся. Медитация снова сорвалась. Чтобы справиться с раздражением монах развернул свиток и медленно прочитал:

Монах входит и остается в первой дхьяне, испытывая восторг и удовольствие, рожденные непривязанностью, сопровождаемые направленной мыслью и анализом. Он рассматривает любые происходящие  явления как непостоянные, как чуждые, как разрушение, как пустые, как безличные. Он отвлекает свой ум от этих явлений, и тогда направляет свой ум на бессмертный элемент. Это покой, это совершенство, отказ от всего приобретенного, прекращение пристрастия, бесстрастие, освобождение…

Юноша бережно положил свиток обратно. Он, по правде сказать, не очень понимал, о чем собственно говорится в этой сутре, но был полон решимости достичь понимания.  «Я не выйду отсюда, пока не достигну первой дхьяны», – твёрдо решил он. Ему понадобилось несколько минут на то чтобы успокоить дыхание и прекратить внутренний диалог. На этот раз он просто закрыл глаза и стал ждать. Долгое время он просто следил за разноцветными пятнами, которые плыли перед его глазами. Вскоре перед его внутренним взором начал проступать белый туман, а в нем возникла река. Монах видел её сверху, как видит птица. Река плавно изгибалась, по берегам из тумана проступали тёмные пятна деревьев. Картинка приблизилась, и взгляд монаха заскользил над водой. Через мгновенье он увидел мир разделённым на две части – надводную и подводную. Сверху монах видел поверхность реки и скользящий мимо берег с редкими деревьями, а внизу, под чертой, разделяющей воздух и воду, колыхались длинные ленты водорослей. Видение было удивительно спокойным и безмятежным и вскоре монаху показалось, что он и есть струящаяся река, ощущающая своими боками изгибы берегов, животом скользкие камни на дне, а спиной прохладный утренний воздух. Он даже почувствовал, как по спине пробежали мурашки и понял, что это был ветерок, вызвавший рябь на воде. «Как приятно быть водой», - подумал монах.

            Его размышления были прерваны настырным жужжанием. В зал для медитаций влетела муха и принялась выписывать фигуры высшего пилотажа. Монах досадливо поморщился, но удержал видение. Он сосредоточился на созерцании колышущихся водорослей, но жужжание было слишком назойливым, чтобы его игнорировать. Чуть приоткрыв глаза, монах увидел здоровенную чёрную муху, безумно носящуюся перед самым его лицом. Он снова прикрыл глаза. Водоросли колыхались, берега проплывали мимо, муха жужжала. «Какая-то жалкая муха не должна помешать моей концентрации», - подумал монах, но его спокойствие и безмятежность  начали улетучиваться. Внезапно муха села ему на руку. Монах дёрнулся и попытался снова сосредоточиться. Слушать муху и ощущать себя рекой получалось плохо. Он снова попытался погрузиться в спокойствие речного течения, но наглая муха на бреющем полёте пролетела перед самым кончиком его носа. Монах глубоко вдохнул, но сдержался и не открыл глаза. «Вода... мне нужна другая вода», - мелькнула мысль в его голове. Он снова сосредоточился. Муха жужжала, но монах упорно удерживал своё видение. Он поднялся над рекой и заметил вдали синюю полоску океана. Видение приблизилось, и он увидел, как огромные волны прибоя накатываются на узкую ленту каменистого берега. Монах почувствовал себя волной - яростной, плотной и упругой. Он несколько раз швырнул сам себя на берег, то накатываясь, то медленно отступая. Муха носилась где-то рядом, но это было уже неважно. Грохот волн заглушал остальные звуки. Вдали от берега на волнах покачивалось несколько рыбачьих лодок. Монах спиной ощутил их днища и несколько раз качнул их сильнее. Рыбаки схватились за борта своих судёнышек. Мимо заброшенных сетей проплыл косяк серебристых рыбёшек. Монах посмотрел вниз. На волнистом песчаном дне он увидел морских звёзд и большие раковины. Прямо перед его глазами возникла удивлённая рыба фугу. Через мгновенье она раздулась и превратилась в колючий шар. Монах не стал трогать рыбу и снова вернулся в зону прибоя, начав накатывать волны на группу чаек, бродящих по берегу. Чайки быстро взлетали, но как только волна откатывала, снова садились на мокрый берег. Игра монаху понравилась. Вскоре ему удалось достать пенным краешком волны одну из чаек.

            Внезапно жужжание мухи, на которое монах уже перестал обращать внимание, смолкло. Он слегка приоткрыл глаза и увидел, что муха сидит прямо на голове медного Будды. Опасаясь вспугнуть муху, монах постарался потише шуршать волнами о каменистый берег. Грохот прибоя перешёл в осторожное хлюпанье, а рука монаха плавно потянулась к свитку «Дхьяна-сутры». Он медленно взял свиток, осторожно занёс руку и быстрым точным движением нанёс мухе смертельный удар. Старинный свиток порвался о голову Будды, а сама статуэтка покатилась по полу. Муха упала на спину, пару раз дёрнулась и замерла. Монах небрежно отбросил свиток и продолжил медитацию.

            Через некоторое время в зал вошёл учитель и в удивлении уставился на картину разгрома. Опрокинутый Будда лежал вниз лицом, рядом валялся порванный свиток, подаренный храму двести лет назад знаменитым каллиграфом, а на лице монаха сияла довольная улыбка – он снова окатил брызгами зазевавшуюся чайку.           Учитель поднял статуэтку и поставил её на место, потом со вздохом развернул свиток и свернул его обратно. Сутра была безнадёжно испорчена. Монах приоткрыл глаза и увидел, что учитель подобен ветру, собирающему грозовые тучи, но улыбка и не подумала сползать с его довольного лица.

- У тебя такой вид, как будто ты, повиснув на ветке дерева, увидел Бодхидхарму, идущего с Запада, - сказал учитель.

- Я увидел, нечто более грандиозное – рыба фугу открыла рот и раздулась как шар.

- Но это ещё не повод опрокидывать Будду и рвать сутру.

- Но статуэтка - это ведь не Будда, а сутра – это мысль, её нельзя порвать.

- И где же Будда?

- Будда – это вода, ветер и миска рисовой каши.

- Надо было вчера щёлкнуть тебя по лбу. Сегодня уже поздно – скоро ты сам будешь щёлкать своих учеников.

Монах поднял с пола муху и направился к выходу.

- Надеюсь, убийством этого существа ты не сильно повредил свою карму, - вздохнул учитель.

- Я похороню её со всеми почестями – она была достойным противником, - сказал монах.

Они вышли из зала, и пошли есть рисовую кашу.

m_gluk: (Default)

Игра в гипноз.

- Давай сыграем в гипноз, - предложила она.

- На что играем?

- На «кому варить кофе».

- Идёт.

Мы сели по разные стороны стола и уставились друг на друга.

- Кстати, в твоей ручке закончился спирт. Я посмотрел, и в самом деле. В прозрачной пластиковой ручке, которую я держал в руке, жидкости было едва ли на треть. Странно, ещё утром она была полная. Какая-то неясная мыль начала тяжело шевелиться на периферии сознания. Я на мгновение замер, дав ей возможность всплыть. Красная прозрачная ручка. Гладкая, ребристая, сверху четыре дырочки. Это для заправки спиртом, - машинально отметило сознание. И тут мысли хлынули потоком. Зачем здесь четыре дырочки, если достаточно одной? Какой, на фиг, спирт?! Какая ручка? Ручки не заправляют спиртом. И это не моя ручка.  Изображение комнаты слегка дёрнулось перед глазами и снова стало ярким и отчётливым. Слишком ярким и слишком отчётливым. И когда она успела меня зацепить? – снова тяжело шевельнулось где-то в глубине. Не подавай виду. Я посмотрел на её руки.

- Ну, так заправь её, только не пролей, - я протянул ей ручку. Она машинально взяла и начла сосредоточено лить тонкой струйкой спирт из  прозрачной мензурки в одну из дырочек на торце ручки. Струйка жидкости пролилась мимо и потекла по её пальцам.

- Только не слизывай, а то опьянеешь! - драматически воскликнул я. Она улыбнулась и демонстративно медленно облизала пальцы.

- Это не спирт, а мартини, попробуй. Она протянула мне руку, и я лизнул леё палец. В самом деле, мартини. Стоп. Какой к чертям мартини?! Она тихонько захихикала.

- У меня ещё осталось немного, - она покачала мензуркой. Мензурка тускло поблёскивала в её руке. Не смотреть! Поздно. Мой взгляд следит за блестящим предметом. Но не настолько неотрывно, чтобы не заметить её хитрую улыбку.

- Твоя мензурка пустая, посмотри сама. Она смотрит на мензурку и медленно её переворачивает. Из мензурки на её ладонь выпадает огромная мохнатая гусеница. Она стряхивает гусеницу на пол, та медленно ползёт, останавливается, находит какой-то листик и заворачивается в него. Через мгновенье лист разворачивается и из него вылетает лимонно-жёлтая бабочка. Бабочка, подлетает к стене, из которой начинают проступать листья, ветви деревьев и лианы. На месте стены возникает сельва. Всё вокруг заливает тусклый фиолетово-зелёноватый свет. Я вижу, как две сплетающиеся змеи обвивают лиану. Над ними распускается  бледно-розовый цветок, над цветком зависает колибри. Огромный сетчатый питон свисает с ветвей. Он поднимает голову и смотрит на меня жёлтыми внимательными глазами. В зарослях мелькает спина ягуара. Внезапно прямо предо мной возникает глаз  орла. Я не могу разглядеть его голову целиком. Вижу только глаз и часть клюва. Орёл смотрит сурово и оценивающе. Он настоящий. Всё это настоящее. По спине пробегает холодок. Я ощущаю, как по лбу скатываются капли пота. Джунгли медленно исчезают, я снова в комнате. Изображение колышется и темнеет, цвета тускнеют, как в сумерках. Поле зрения по сторонам затягивает серая пелена, которая становится всё гуще. Что происходит, куда нас заносит? Я пытаюсь встать, но не могу пошевелиться. Она смотрит на меня немного испуганно.

- Что с тобой? – спрашивает она.

- Ничего, всё в порядке, - собственный голос звучит гулко, как из колодца, но его звучание меня успокаивает. За её спиной проходит полупрозрачная черно-белая фигура девушки в платье до колен. Я не должен её видеть, но я вижу. Девушка подходит к стене и растворяется в ней.  Тьма сгущается, стены начинают изгибаться и сворачиваться в тоннель. Тоннель медленно сжимается и всё вокруг застилает мрак.

-Я ничего не вижу!

- Свет! – восклицает она. Комната озаряется ярким дневным светом. Кажется, все закончилось. Я глубоко вдыхаю и растираю ладонями лицо. Мир выглядит привычным и обыденным. Краски естественные, стены ровные, вроде, всё на своих местах, ничего лишнего.

- С возращением, милый! – Она ехидно улыбается.

- Закончилось? Я уже не под гипнозом?

- А вот этого ты никогда не узнаешь, - она широко улыбается. – Теперь до конца жизни тебя будит мучить вопрос – находишься ты под гипнозом или нет.

- Но и ты тоже никогда этого не узнаешь. Три, два, один! – я щёлкаю пальцами, и она вздрагивает.

- Помнишь, что было? – спрашиваю я. Она несколько секунд молчит, удивлённо оглядываясь по сторонам.

- Нет. Но у меня чёткое ощущение, что ты жульничал, - она растерянно смотрит на меня. Я похожу, обнимаю её и похлопываю пониже спины.

- Иди, варить кофе.

m_gluk: (Default)
                                                Что мы знаем о лисе?...

У Бога в кармане была прореха, и сквозь неё однажды вывалилось несколько Вселенных. Потерянные Вселенные рассыпались по Беспредельности, как горошины по полу, но Бог не обратил особого внимания на столь незначительную пропажу, поскольку этих самых Вселенных у него в карманах было полным-полно. Парой Вселенных больше, парой меньше – какая разница? Так потерянные Вселенные и остались сами по себе. Через несколько миллиардов лет в одном из этих миров, на углеродно-кислородной планете, вращающейся вокруг карликовой периферийной звезды в одной из сотен миллиардов галактик, некий любознательный юноша решил узнать обладают ли лисицы умом.

Поскольку сам он не был знаком ни с одной лисицей, то начал расспрашивать людей знающих и опытных. Хозяин курятника сообщил ему, что лисицы, несомненно, обладают незаурядным умом, поскольку регулярно воруют у него кур, не обращая внимания на отравленные приманки. Охотник, в свою очередь, сообщил юноше, что лисицы исключительно наивны, и их очень легко выследить, изучив все лисьи привычки и повадки. Зоолог сказал, что никакого ума у лисиц нет и быть не может, поскольку они в своей жизни используют лишь инстинкты и рефлексы. Проходивший мимо этолог, услышав это, возмутился и заявил, что в жизни лис ведущую роль играют не инстинкты, а импринты, полученные в раннем детстве от родителей, но согласился с зоологом в том, что ни рефлексы, ни импринты умом не являются.

Поняв, что от специалистов толку не добьёшься, молодой человек начал расспрашивать о лисах всех подряд. От скорняка он узнал, что у лис хороший мех бывает только зимой, китаец сообщил ему, что лисицу-оборотня можно узнать по золотистым крапинкам на радужной оболочке глаз, а чукча предупредил, что толстый белый полярный лис, как правило, подкрадывается незаметно. Потом юноша встретил одного французского пилота, который рассказал ему историю про мудрого лиса, которого приручил инопланетный мальчик. История оказалась очень грустной и поучительной, но ей определённо не хватало научной достоверности.

Проголодавшись, юноша зашёл перекусить в «Макдональдс», где разговорился с одним физиком, который ничего не знал о лисах, но зато прекрасно разбирался в научных методах исследования.

- Ты начал решать задачу интуитивно правильно, но методом простого накопления данных, без математической модели и чёткого алгоритма решить её будет непросто, - сказал физик. Давай определимся с начальными условиями. Тебе недостаёт информации для того чтобы сделать правильный вывод. Согласен? – юноша кивнул.

- А недостаток информации – это не что иное, как информационная энтропия. Физик строго посмотрел на молодого человека и тот на всякий случай согласно кивнул.

- А информационная энтропия определяется по формуле Шеннона. Физик взял салфетку и начертал на ней какие-то математические знаки. После этого он минут пятнадцать рассказывал юноше о том, как связаны между собой выбор варианта поведения лисицы с информационной энтропией и информацией об её умственных способностях.

- Главное, запомни, что сумма информации и энтропии есть величина постоянная и равная двоичному логарифму от числа вариантов поведения, - завершил физик своё глубокомысленное объяснение.

- Спасибо, - вежливо сказал юноша и, аккуратно сложив салфетку с формулами, положил её в карман. Он так и не понял, зачем нужно определять энтропию лисицы, и как эта самая энтропия связана с наличием либо отсутствием у лисиц ума, но на всякий случай решил не переспрашивать, опасаясь, что физик снабдит его ещё целой кучей формул.

На некоторое время юноша решил отложить расспросы и отправился в лес, чтобы изучить вопрос о наличии ума у лисиц путём собственных наблюдений непосредственно за самими лисицами. Прожив в лесу пару месяцев, он досконально изучил привычки и образ жизни нескольких лисьих семейств. Лисы привыкли к юноше и не обращали на него никакого внимания. Они охотились, отдыхали, выращивали лисят и занимались прочими лисьими делами, однако определить есть у них ум или нет, у юноши не получалось. И в самом деле, мудрено разобраться – где природная хитрость и опыт, а где способность думать и логически рассуждать. По вечерам юноша садился возле своей палатки, доставал бамбуковую флейту и начинал наигрывать незамысловатые мелодии. На звуки флейты неизменно приходили несколько лисиц, которые внимательно слушали музыку, а после её завершения неторопливо расходились.

Однажды юноша бродил по лесу, размышляя об изъянах своей методики изучения лисьего ума. Он даже серьезно подумывал отыскать того самого физика и подробнее расспросить его о способе измерения лисьей энтропии, как вдруг на берегу ручья он увидел девушку. Люди довольно редко забредали в этот район леса, а уж девушек юноша не встречал ни разу. Чрезвычайно озадаченный этим событием он сразу позабыл про лис и все свои научные изыскания.

Юноша достал флейту и начал наигрывать негромкую мелодию. Девушка обернулась, увидела его и улыбнулась. Юноша подошёл к ней.
- Привет!
- Привет!
- Что ты здесь делаешь?
- Я живу здесь неподалёку, - девушка махнула рукой куда-то в неопределённом направлении. Она была невысокого роста, стройна и одета в короткое светло-зелёное платье. А ещё у неё были высокие скулы, волосы цвета меди и тонкие губы, изгибающиеся в сводящую с ума улыбку, – а ты что здесь делаешь?
-Я? – юноша запнулся. – Я изучаю лис. – И он начал сбивчиво рассказывать про свои поиски. Когда он дошёл до разговора с физиком, то достал из кармана салфетку с формулами и показал их девушке. – Как жаль, что я не догадался расспросить его подробнее об энтропии и информации, - сказал он. Девушка приблизилась к нему и посмотрела на формулы.
- Но ведь это же совсем просто, - сказала она.
- Смотри, вот это количество вариантов выбора, - она прикоснулась бедром к его бедру, - если ни один из вариантов не имеет преимущества, то информация отсутствует, - она прижалась грудью к его локтю, - а энтропия, наоборот, максимальна, - она положила руку ему на плечо.
- Но если один из вариантов выбора является наиболее предпочтительным, - она провела ладонью по его спине, - то информация максимальна, а энтропия отсутствует, - она взяла его за руку.
- А формула Шеннона позволяет вычислить количество информации и энтропии для любого случая, - она погладила его ладонь, - поэтому, наблюдая за тем, как лис выбирает один из множества вариантов поведения, ты можешь рассчитать его информационную энтропию, и чем меньшим окажется её значение, тем умнее окажется лис, - девушка посмотрела юноше прямо в глаза. Юноша замер и по его спине побежали мурашки – он увидел в глазах девушки целое созвездие золотистых крапинок. Мир опрокинулся, перед его глазами мелькнула синева неба, но перед тем как потерять сознание юноша увидел, как над ним склонилось лицо девушки. Она улыбалась тонкой лисьей улыбкой.

Юноша очнулся от шума. Весь лес был наполнен грохотом пения птиц и гудением насекомых. Он глубоко вдохнул, и его накрыло волной запахов, в которой он сразу чётко выделил тонкую нить её запаха. Он вскочил и чуть не упал – что-то было не так. Он посмотрел на свои руки и увидел, что они покрыты шерстью, перед глазами маячил собственный вытянутый лисий нос, а сзади он ощутил непривычную тяжесть хвоста. Юноша восторженно тявкнул, подпрыгнул вверх, поднял трубой великолепный распушенный хвост и помчался по свежему следу…

…Пролетая через неописуемые слои Беспредельности, Бог внезапно услышал чье-то далёкое тявканье. Он оглянулся и заметил мерцающий шарик давным-давно потерянной Вселенной. Бог положил её на ладонь и пристально вгляделся в её туманную, колышущуюся сердцевину.
- Что мы знаем о лисе? Ничего. И то не все..., – пробормотал он задумчиво, как бы что-то припоминая, а затем аккуратно положил Вселенную в карман и никем не замеченный отправился дальше. И чему была равна его собственная информационная энтропия, так и осталось неизвестным.

m_gluk: (Default)
 Видение Майстера Экхарта.

Когда одинокие листья летят против ветра
И хаос безумья тебе открывает глаза, 
И плёнка реальности вдруг прорывается где-то,
И падаешь вверх в ослепительные небеса
Нет страха, нет смысла, ничто не имеет значенья,
Лишь грохот и шёпот и яростный блеск Божества,
В сияющем мраке проносятся искры творенья
И слышатся строки из множества Книг Бытия...
m_gluk: (Default)
 …Пылал жираф. В сиянии луны

мерцал рояль. За ним вполоборота

сидел лангуст, и жабы из болота

кричали то ли «Аве!» то ли «Хайль!».

Четыре жёлто-синих бегемота

бродили в габардиновых пальто.

Душа моя рвалась, ждала Чего-то,

но без Тебя мне было всё не То…
m_gluk: (Default)
 

Застольный разговор.

Она курит кальян в пятнистой тени винограда,

Струйки дыма пуская небрежно одну за одной.

С гипнотическим пеньем сверчков подступает прохлада,

Пара бабочек кружит над самой её головой.

На ротанговом столике сочные ломтики дыни,

Нежный персик, две сливы, инжир и пурпурный гранат.

Изумрудная ящерка замерла, вытянув синий

Свежевыросший хвост. На тарелке салат

Из тигровых креветок с лимоном.

Дынный сок пьёт оса, раздув полосатый живот.

В небесах ослепительный след инверсионный

Молча тянет на запад сверхзвуковой  самолёт.

Где-то там, в небесах над Атлантикой с новым циклоном

 собирается влага. В Гавре  будет штормить,

А в Испании слишком уж солнечно в этом сезоне –

В Барселоне наметился пресной воды дефицит.

Но его не сравнить с дефицитом, к примеру, на Марсе,

Где в полярную область был послан, чтоб взять образец

Аппарат под названием «Феникс», который сломался

По вине программистов, и  миссии  светит капец.

Ледяная комета под действием поля Плутона

Изменила орбиту и движется курсом к Земле.

Через пять тысяч лет её встретит патруль астрономов

И отправит оттаивать в базу землян на Луне.

Там ползут как жуки по бескрайним  полям реголита,

Сепарируя гелий, комбайны и ночью и днём.

Ну, а база – она на сто метров  в породу зарыта.

Впрочем, ладно, неважно, ведь всё это будет потом.

А пока над беседкой витают вечерние мошки,

Тонкий запах полыни принёс из степи ветерок.

Она крепко сжимает мундштук от кальяна в ладошке

И мечтательно смотрит, как дымная струйка  плывёт.

Глянцем зёрен граната  слегка муравей озадачен,

Взмыла в воздух оса, от фруктозы немного пьяна.

И  тогда я сказал:  «Всё, конечно,  могло быть иначе».

«Да, наверное…», - тихо сказала она.

 

August 2016

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
212223 2425 2627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 03:09 pm
Powered by Dreamwidth Studios